Мой друг Яша Бунимович

«Мой друг Яша Бунимович». Так может сказать почти любой из тех, кто знал его. Каждый человек обладает некоторым запасом любви, которую отдает окружающим. Яша – это мощный источник любви, тепла и жизненной энергии, он сделал счастливыми такое большое количество людей разного возраста, разного положения, близких или случайных знакомых… Он, как большое солнце, дарил свет и праздник каждому, кто попадался на его пути…

Яков Бунимович

Здесь кусочки из писем и воспоминаний некоторых его друзей, охватывающие разные периоды Яшиной жизни. Здесь нет хронологии, и все вперемешку — Минский радиотехнический и Спитакское землетрясение, учеба в Гитисе и рождение канала Культура.

Деви Тушински, Франция, Париж

Деви Тушински – король миниатюры, друг Дали, Пикассо, участвовал в защите
Варшавы в 1939 году, прошел через гетто и концлагеря, в которых погибла
вся его семья. С 1947 года он жил и преподавал в Париже. Умер 15 декабря 2002 года.
В 1991 году в Москве проходила его персональная выставка «75 лет, 75 миниатюр»
Гидом для Деви и его жены Ады был Яша. Они познакомились и подружились на всю жизнь.

Выставочный проспект с автографом   Дэвида Тушински
Выставочный проспект с автографом Дэви

Вот что написал Деви Тушински Яшиной маме Инне Бронштейн

…Моя выставка в музее им. А.С.Пушкина была овеяна радостью,
потому что Яша был нашим ангелом-хранителем в эти времена.
Каждый день он приносил нам вместе с душевным теплом своим хлеб…
Наряду с земными благами он приносил духовную пищу — поэзию
Человеческих отношений. Его портрет в обрамлении стоит перед нашим
взором постоянно на полке с книгами, и каждым утром мы с ним вместе
встаем и начинаем новый день жизни, поэтому он жив для нас.

К Вашей родительской Чести и Гордости хотим сказать, что не каждому
живущему дано занимать в нашем сознании и в нашем сердце такое
большое место, какое занял Ваш Яша…

Деви Тушински  Ада Тушински ВероникаДолина  Яков Бунимович Москва 1991
На фото в центре Деви Тушински, слева Ада Тушински, справа Вероника Долина, крайний справа Яков Бунимович. Москва 1991

Нателла Арутюнян, Армения, Спитак

Из письма маме Яши Инне Бронштейн:

Я глубоко переживаю, что ничем на свете невозможно отблагодарить человека, который помог тебе в трудный час, в трудную минуту. Мне ничем, буквально ничем не удалось отблагодарить Яшу… Это была естественная для него форма поведения, он делал то же самое для других людей… Он брал на себя ответственность за чужие ошибки и пытался исправить их. Дилижан, Спитак. Я не знаю, сколько человек живы сейчас его молитвами. …И был он похож на царя, который отрекся от трона и раздал всё, все свои богатства бедным. И делал он это со смирением, возвышая тех, кому дарил, радостью сердца своего…

Рассказывает Боря Энтин, Израиль, Хайфа

Пожалуй, он никогда всерьез не примерял на себя амплуа поэта, не считал,
что призван писать стихи. Более того, будучи по профессии человеком
пишущим – театральным критиком — неизменно предпочитал тексту устную речь.
Найти рифму в глазах собеседника было для него куда важнее, чем правильно
расположить слова на листе бумаги. И, тем не менее, его стихи кажутся поэзией в каком-то изначальном, незамутненном смысле. Может быть, именно потому, что они не стремятся стать литературой.

Боря Энтин и Инна Бронштейн
Боря Энтин и Инна Бронштейн

Он верил в слова Бубера о том, что всякая действительная жизнь есть встреча. Полуфантастическое его существование — в тесных комнатах студенческих общежитий, квартирах друзей — со всегдашней готовностью в любой момент, взвалив громадный рюкзак с книгами, уехать куда угодно – и было такой удивительной встречей — диалогом, участниками которого с почти равной вероятностью могли стать случайный попутчик в полуночном метро и заглянувший в постперестроечную Москву мэтр французского деконструктивизма Жак Деррида. Как ни странно, трагическая незавершенность, недосказанность таланта и судьбы не способна отменить ощущения, что он был счастливым человеком…


Боря Энтин о Яше Бунимовиче, май 2011

Татьяна Ивановна Береговая, Украина, г. Ивано-Франковск
мама Димы Берегового (Димы Муравья)

Из письма родителям Яши Инне Яковлевне и Натану Израилевичу.
«Светлая память о Вашем Якове побудила меня к этому письму.
Может, Вы по разговорам знаете моего сына Диму Берегова, друга Вашего Яши.
Я – его мама. Я расскажу, как они познакомились. Это было, по-моему, в начале 1991 года.

Дима тогда учился на втором курсе Первого Мединститута и жил на зимней даче
(получалось, сторожил) у своего однокурсника в Никольском. Это на электричке
минут 20 от Курского вокзала, то есть очень удобно добираться до центра. Однажды
вечером он шел через переход Курского вокзала и по дороге пил молоко из пакета.
В переходе не было ни души, и, вдруг, навстречу — Яша. Они приближались друг к
другу и, как Дима потом вспоминал, мгновенно что-то такое появилось в глазах Яши,
что Дима замедлил шаг, поравнялся с ним и протянул ему свой пакет с молоком.
Яша улыбнулся, взял пакет и протянул Диме конфету. Дима сказал: «Поехали ко мне в гости,я живу в Никольском, тебе понравится, электричка сейчас. Поехали?»

И они поехали. Так началась их совместная жизнь в доме в Никольском, и эта жизнь
продолжалась почти год. Потом Дима вспоминал, что это было самое светлое в его
московской жизни время. С тех пор они уже не расставались надолго. Кстати, может быть, Вы знаете, что и с Олегом Зинцовым они познакомились у Димы в Никольском. Яша и его осветил, согрел, разбудил, словом, сделал с ним все, что обычно делал с теми, кто приближался к нему.

Прошел, наверное, год, и вот, в конце мая я приехала к Диме. Однажды, мы возвращались после спектакля, было еще светло, и решили идти пешком через Тверской бульвар к метро Пушкинская. Почти в конце сквера вдруг вижу, что Дима подпрыгнул на месте и с радостным воплем: « Яков, друг!» И ринулся к одной из скамеек. Так я встретилась с Яшей. Никогда не забуду: весенний сквер на Тверском, и этот юноша с распахнутыми удивительной одухотворенности глазами, с милым лицом, доброй улыбкой. От него исходило такое мощное тепло, чистота помыслов, сила доброты, что невольно хотелось хоть постоять около него, и смотреть, смотреть в его милое лицо, не отрываясь. Я сама с 1976 года работаю преподавателем в институте, но никогда у меня не возникало такое чувство, как при появлении Вашего Яши.

Недели через две мы снова, случайно вроде бы, встретились. Заметьте, Дима тоже это отмечал, что с Яшей всегда встречаешься вроде бы случайно. Опять мы отменили все свои планы, и с Димой и Яшей часа три бродили по московским переулочкам, читали стихи, болтали обо всем. Как он рассказывал о поездках с кукольным театрам. Это был праздник!

Дальше, насколько мне известно, Яша стал осуществлять свой проект, был занят по горло делами с театром. Он тогда проводил первую половину дня в министерствах, все хлопотал по своим делам. Верил, что его поймут, пойдут навстречу. Этот период вне поля моего зрения, так как я была далеко от Москвы. Я знала, что Яша живет рядом с Димой и Олегом. Мне казалось, что это естественно, так и должно быть и так и будет…

Я понимаю, что очень странно пишу, но чтобы хоть как-то прояснить, скажу Вам, что отнюдь не религиозна по природе, достаточно рациональна, не склонна к мистицизму, но верю в Замысел, в Дружбу, в Любовь, в Человека. Поэтому сразу разгадала Якова. Он – часть Божьего замысла, иначе быть не могло…»

Олег Зинцов, Россия, Москва

Из письма родителям Яши:
«Мы познакомились, когда он заканчивал ГИТИС. Познакомил нас мой друг Дима со смешным прозвищем «Муравей», у которого Яков тогда жил. Муравей снимал практически бесплатно роскошную дачу в селе Никольское, в получасе езды от Москвы. В марте я тоже переселился на эту дачу, и мы втроем прожили там всю весну….

Яков много рассказывал о культуре, религии. Говорить мог часами, мы больше слушали. Беседы чаще всего происходили по ночам, так как приходили все очень поздно. Днем Яков где-то пропадал, где — мы не знали. А вечером опять возвращался, мы чинно ужинали, садились пить чай, и Яков делился впечатлениями от очередного увиденного спектакля или фильма. Иногда нам всем вместе удавалось сходить в кино, театр, или на выставку. Наверно, именно он, хотя и очень ненавязчиво, сформировал тогда наши эстетические представления. Как ни странно, мы очень часто сталкивались с ним в течение дня в Москве, заранее об этом не договариваясь. У него вообще была замечательная способность оказываться в нужном месте в нужное время.

Карикатура на Яшку его друзей
Карикатура на Яшку его друзей

О себе Яков рассказывал очень мало, я знал только, что он заканчивает институт и пишет дипломную работу (позже он давал мне ее читать). Работа была необычной — состояла целиком из цитат. Весьма необычной была и сама защита Яшиного диплома. В то время он очень увлекался дзен-буддизмом и идеями известного теоретика французского театрального авангарда Антонена Арто, и, наверно, поэтому любил удивлять окружающих неожиданными поступками. Так, закончив читать свою работу, Яков на глазах у преподавателей и остальной публики вышел в окно (зал находился на первом этаже). Этот забавный эпизод рассказал мне недавно Саша Вислов, который учился вместе с Яковом. Яков познакомил меня с ним буквально накануне своего последнего отъезда. Благодаря этому знакомству я и попал в «Сегодня».

Потом наступило лето, Яков закончил институт и уехал. Я не видел его почти 2 года и думал, что больше не встречу, потому что он не оставил ни адреса, ни телефона, а вскоре после его отъезда и у нас с Димой все как-то развалилось: с дачи мы перебрались в общежитие, адреса которого Яков не знал, да и вообще стало почему-то грустно. Яшу часто вспоминали, особенно в трудных ситуациях — казалось, что он всегда может дать нужный совет (да так оно, в сущности, и было).

Вновь появился Яков прошлой осенью. Повстречал его совершенно случайно все тот же Дима Муравей, и привел в гости в общежитие. А вскоре Яков опять у нас поселился. Он, как мне показалось, очень изменился, даже внешне. Хотя в чем это выражалось, сказать трудно. Изменилась в какой-то мере и наша жизнь. Бывшая до того несколько вялой и сонной, она вновь стала, благодаря Яше, очень интенсивной. Почти каждый день мы попадали с ним на какие-нибудь необычайно интересные мероприятия, он знакомил нас с удивительными людьми(впрочем и сам был удивительным человеком. Стали более частыми наши «случайно-неслучайные» встречи. Яша постоянно приносил книги, мы очень много разговаривали об увиденном, прочитанном. Он приоткрыл для меня дверцу в особый, странный и красивый мир. Своим духовным богатством он делился совершенно бескорыстно, не прося ничего взамен.

Яша был полон грандиозных планов. Начиная с зимы, он постоянно ходил по различным учреждениям, пытаясь донести свои идеи чиновникам от культуры (тогда организовывался канал Культура). Тщетность подобных попыток приводила его в отчаяние. Он возвращался в общежитие очень уставший, с порога, не раздеваясь, начинал рассказывать о своих неудачах и удачах, встречах и разочарованиях. Мы опять засиживались далеко за полночь. Утром я уходил в институт, а Яков пытался что-то писать: я видел массу набросков различных статей, но, кажется, он так и не успел привести в законченный вид все, о чем говорил.

Однако, несмотря на усталость, Яков всегда светился доброжелательностью и какой-то тихой радостью. Помню, как под Рождество он приехал из Минска в наряде деда Мороза, доставал из большого рюкзака подарки и говорил, что каждый из нас немного Дед Мороз. А следующие несколько дней он ходил в таком облачении по метро и поздравлял каждого встречного. После сокрушался, что люди мало улыбаются.

Я за этот год сильно к нему привязался. И, тем не менее, думаю, он был очень «закрытым» человеком, его мало кто по-настоящему мог понять, — не знаю, понимал ли я. Знаю только, что он многому меня научил. Дал определенное ощущение жизни. Ощущение радости, радости что-то узнавать, встречать людей, удивляться, любить…

Весной я сменил работу. Стал реже появляться в общежитии, но мы по-прежнему постоянно виделись с Яшей днем, чаще всего в Российском Гуманитарном Университете, где он с осени должен был читать собственный спецкурс. Уезжая последний раз в Минск, он обещал позвонить мне на работу. Но почти на следующий день после его отъезда меня уволили, и Яков, конечно же, не дозвонился, хотя наверняка пытался. Весь май я ждал его, потом решил, что он приедет только в сентябре (помню, он собирался летом в Европу). Да мне и сейчас иногда кажется, что он зайдет, и, улыбнувшись, скажет: «Привет!»»

Инна Ширко, Беларусь, Минск

Инна Ширко  Минск Мы живем в одном доме, но познакомились случайно с Яшей, — он бывал, наверно, очень редко дома.
Яша пришел в гимназию, где я училась в 10 классе, попробовать создать театральную студию.
В эти встречи-уроки он деликатно, тихо, спокойно и неожиданно говорил о чем-то, молчал, двигался
в пространстве наших классов и коридоров так, как не делал это ни один человек, которого я знала. Его особое, несуетное отношение к жизни, ко всему, что его окружало, было отношением художника, — с ним казалось, что нет ничего радостней чувства творчества. Он появился как видимое свидетельство праздника и чуда, когда всё сущее претворялось, преображалось в моих глазах. В мирском жил духовно честный человек, с ним можно было научиться, приобщиться к неповседневному миру, к чрезвычайно благородному общению, к пути, к откровению..

Когда Яша спросил у нас в классе, у кого какие впечатления о театре, какие ассоциации со словом «театр», — все молчали. Я трушу и молчу, даже когда есть что ответить, рассказать. Итак, молчание в классе. Но Яша удивительно умел «держать паузу» так, чтобы последующее не было случайностью, «не в тему» или фальшиво, а органично родилось из тишины,- «задержка дыхания»; я, храбрясь его улыбкой, заговорила. (Театр. Театр, наверно, мечта детства; играть в игры, разыгрывать фанты даже когда будешь взрослой; театр — значит навсегда уже будешь счастливой, потому что не будешь стариться. Это и надежда найти своих, и надежда обрести такое душевное состояние, которое ищешь и запоминаешь). А тогда я только сказала: «Ну, здесь в Минске (больше я нигде не была) я никогда не видела то, что могло бы называться театром».

Через несколько дней я заболела надолго. Но точно не лекарства вылечили меня. Яшина дружба, его внимание, общение, книги, которые он приносил. Когда я стала получше, мы поехали в Москву. Из неспешного пространства нашего города я попала в очень динамичный мир, где даже суетное, житейское превращалось Яшей в чудесное, обретшее смысл и значение, отзывавшееся подлинным чувством во мне. К тому же я как-то поздно и вяло взрослела, и потому такие путешествия с «капитаном» были тем, что мне было нужно. Хотя ведь цели у него, я думаю, были достаточно серьезные — просвещение меня, открытие жизни, того мира культуры и творчества, таких человеческих отношений и встреч, которые подспудно и вылечили меня, благодаря которым я и держусь пока наплаву…

Георгий Дубовец, Беларусь, Минск

Жора Дубовец Минск Мы вместе учились в одной группе в радиотехническом институте. Он сильно выделялся среди сверстников, и даже среди тех, кто постарше был. В нем чувствовалась честность и благородство, какая-то внутренняя стойкость и самодостаточность. Он уже был личностью, может быть он был просто другой, не сознавая этого, но просто преисполнен мира и тишины, тогда как все мы наполнены дребезгом и жужжанием. Оказалось, что мы оба интересуемся поэзией, музыкой (авторской песней и рок-группами, «Аквариум» и все подобное), кинематографом, живописью, — искусством, особенно синкретическими его проявлениями.

Он не вмещался ни в какой мирок, ни в какой «формат», как говорится нынче. И даже в его последующем увлечении театром — ему было мало и театра, и мира театра, все понималось значительно шире. И глубже. Ему нужно было творить жизнь, на основах любви и гармонии, и всякое проявление поэзии в жизни его окрыляло, и он тут же продолжал тот полет уже сам, заряжая этой концентрированной поэзией всех окружающих, кто не глух сердцем. Об этом он часто говорил со мной, Это было его ТЕМОЙ. А театр — это просто наиболее сподручная форма воплощения этой темы, ну может быть лучше выразиться-РАЗРЕШЕННАЯ, в обществе, в котором царят другие законы. Чтобы тебя не упрятали в психушку. Но это уже мои домыслы. Этот его подход к жизни наиболее полно показывают его стихи, точнее его поэзия.

Яша не был просто мечтателем. Он являл, воплощал в своей жизни и любовь, и поэзию. На каждом шагу. Он был сделан как-будто из более качественного человеческого материала. Я задаю себе вопрос — стал ли я лучше от того, что был другом такого человека? Не знаю, но по крайней мере я видел, что такие бывают на свете. А это уже очень сильный повод к подвигу…

Юрик, Беларусь, Минск

Мы с Яшей не были друзьями. Учились на параллельных курсах и встречались в компаниях общих знакомых. От них я знал, что Яша необычный, творческая личность. Так получилось, что больше всего нашего общения пришлось на сборы после военной кафедры

Яша и поэзия
Дождь. Мы сидим в радиостанциях на полигоне. Яша – дневальный. Он стоит под деревянным грибком, который защищает дневального от всех тягот и лишений армейской жизни. В руках Яша держит книжку небольшого формата, обернутую в газету. Незадолго до этого нам раздали для изучения Уставы такого формата. На посту читать нельзя, но со стороны видно, что Яша часто смотрит вверх — читает книжку, которую приладил в крыше грибка. В перерыве выхожу покурить, вижу Яше скучно, подхожу поболтать. Становлюсь с ним под грибком, перекидываемся о том, о сем. Вижу книжку, спрашиваю: «Неужели дневальных по Уставу гоняют?». Яша подает мне книжку – обернутый в газету Устав оказывается томиком Мандельштама.

Яша и музыка
На сборах было много студентов, набрался целый батальон. А батальону нужен оркестр. Может и не нужен, но музыкант и в армии музыкант, поэтому создает пусть не рок-группу, так оркестр. Душой, художественным руководителем и, наверное, единственным кто имел слух, был студент младшего курса, кажется Миша. Миша был кругловатым и в строю не очень смотрелся, но он играл на трубе, поэтому имел возможность держать руки занятыми, чтобы не махать ими вразнобой с ногами. Кроме него, помнится, в оркестре был большущий барабан и еще два-три каких-то инструмента. Оркестр в целом звучал довольно забавно, но труба была хороша.

Знал ли Яша Мишу или познакомился здесь, не знаю. Мы жили в палатках, рядом поляна с какими-то заросшими окопами. Через некоторое время, по вечерам, когда можно было заняться своими делами, побегать в футбол, мы видели, как Яша шел на поляну, взяв у Миши его трубу. Кажется, Миша раз или два дал Яше уроки игры. Потом Яша садился на бруствер, прикладывал трубу к губам и играл.. Я не помню никаких громких трубных звуков, но было видно, что Яша весь в музыке. Он не надувал щек, наверное, просто говорил что-то про себя. И это была его музыка.

Свадьба Аллы Равиной изображаем цыганский хор Яша с гитарой Минск с текстом
На свадьбе Аллы Равиной мы изображаем цыганский хор. Яша с гитарой.

Мы учились с ним в РТИ и дружили 15 лет. На моих глазах он прошел путь от худенького еврейского мальчика до человека, которого некоторые называют Учителем. Он и сам подшучивал, что ему надо было быть проповедником. Каждая минута с ним была интересна, наполнена радостью, юмором, смыслом, поэзией. Каждую минуту он был творцом жизни. Сейчас часто в рекламе используют идею раскрашивания мира в яркие цвета. Так Яша это и делал, это было его естественное состояние! Можно вспомнить тысячи историй.

Как Яша ведет нас на выставку художника Александра Исачева во дворец БелСовПрофа 14 июля 1988 года в День Взятия Бастилии. Нас человек 6, мы все его знакомые, но незнакомы друг с другом. Это тоже отличительная Яшина черта – попытка объединить всех своих друзей и огорчение, что они разобщены жизнью и обстоятельствами. В зале по видео идет концерт Гребенщикова. После выставки идем по проспекту Машерова. У Яши откуда-то возникает маленький французский флажок. Одна из девушек изображает Свободу на баррикадах Делакруа.

Или как Яша ставит «Гамлета» на лестничной клетке в ЦНИИТУ, где все роли исполняют программисты и их начальники, где ковер, повешенный на перила лестницы, символизирует трон, а убитого Полония втаскивают в лифт.

Гамлет, Офелия, Полоний

Или как он играет летом поэтический спектакль по стихам Хлебникова в гостинице Юность на Минском море. Под это мероприятие выделили комфортабельный Икарус, в котором Яшка после рабочего дня везет нас, человек 15 друзей, на спектакль. Он чрезвычайно горд тем, что смог организовать нам такой праздник! На сцене — Яша, три музыканта, тазик с плавающими свечками и детское пианино с дребезжащим звуком. В зале – разгоряченная пляжем и отпускными романами публика. И совершенно несерьезная эта публика внимательно слушает стихи Хлебникова. Потом тот же спектакль он показывал шведской профессорше и ее студентам в Москве на строительных лесах. Профессорша в восторге и порывается усыновить Яшу 8).

Или его дипломная работа, которая состоит из множества цитат мировых классиков театра и философии, наклеенных на один большой лист. Этот коллаж, в котором не было ни одного Яшиного слова, демонстрирует и глубокое владение темой, и энциклопедичность знаний.

Или как Яша ставит подружке-балерине дипломную работу. «При моей врожденной косолапости я выступил хореографом-постановщиком!» — шутит он.

Стихи Яков Бунимович рисунки Андрей Майоров самиздат Минск 1998 Стихи — Яков Бунимович, рисунки — Андрей Майоров, самиздат, Минск, 1998. Как делалась книжка — отдельная история, когда-нибудь к ней вернемся.

И так далее, и так далее, эти истории можно рассказывать бесконечно. Почему-то всегда воспоминания о Яше связаны с солнечными днями, хотя ведь были в те времена и зимы, и слякоть, и холод…

Когда-то в автобиографии Деви Тушински написал: «Понимаете, я ищу золоченую нить в сероватых оттенках бытия. Каждая клавиша таит музыку, но многие люди не умеют играть, многие безразличны. Художник всегда находится между небом и землей. И через его руки, его душу небо и земля сближаются».

Стихи Яков Бунимович рисунки Андрей Майоров самиздат Минск 1998 2

Эти слова и про Яшу тоже, поэтому они с Деви стали так близки.Люди разного возраста, разного жизненного опыта, они оказались единомышленниками во взгляде на мир. «Я ищу золоченую нить в сероватых оттенках бытия…». Яша был молод, но знал о жизни то, что ускользает в суете у большинства, он искал и находил поэзию, красоту и вдохновение в каждой минуте и в каждом дне. Мне кажется, наш рациональный и деловой мир истосковался по таким личностям, как Деви и Яша, они нужны, как глоток свежего воздуха…

… И еще. Яшу всегда расстраивало, что его друзья не знакомы лично друг с другом (разные города,разные обстоятельства). Но Боря Энтин, или Олег Зинцов, или Дима-Муравей, о которых он рассказывал много и с любовью, стали заочно мне друзьями, почему-то я была абсолютно уверена в их порядочности, надежности, в том, что это «мои люди». То, что они были друзьями Яши, априорно было гарантией их человеческой подлинности, порядочности, надежности…

Совершая наезды из Москвы, внезапные и неожиданные, Яша звонил мне на работу и дребезжащим голосом старого занудливого еврея говорил: «Алле-е…» Это означало, что надо закругляться с работой, потому что сейчас начнется праздник, сейчас мы пойдем куда-нибудь, где будет поэзия. Не только в смысле стихосложения. А в смысле жизнесложения по законам гармонии, счастья и любви…

В этом пост вошли отрывки из личных писем друзей Яши, и я долго сомневалась, имею ли право их здесь выложить… Оказалось, что интернет, это единственное место, где информация точно не потеряется. А мне она кажется очень важной. Простите, если что… Сегодня 18 лет со дня его смерти.

Здесь некоторые стихи Яши
Здесь Гамлет, спектакль, поставленный в ЦНИИТУ

P.S. Кусочек 8-миллиметровки

А это уникальный, чудом возникший кусочек 8-миллиметровки, но котором есть Яша. Яшина подружка принесла и оцифровала его за один день, когда мы готовились к ВОБХОДУ, посвященному Яше и Майорову. Отзовитесь, пожалуйста, я не знаю, как с Вами связаться…

1984 год, 5 утра, мы лезем на крышу театрального института снимать утренний город.

Об авторе Gala Lokhova

Придумала для себя жанр - наивная публицистика. Все, что мне кажется интересным в жизни моих друзей, моего города, все, что люблю. Фотки - не очень, стиль - свободный, принцип - утром в газете, вечером в куплете. 8) Рассматриваю этот блог как точку пересечения в пространстве друзей и как склад любимой информации.
Запись опубликована в рубрике Люди и проекты с метками , , , , , , , , , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

7 комментариев: Мой друг Яша Бунимович

  1. Ravina говорит:

    It’s hard to believe that it’s been 18 years since his passing. He was so young, but he touched the hearts of many people… In the movie «Steel Magnolias» Julia Robert’s character also dies very young, and her friend says something like: «She wanted to help everyone, to make everyone happy. This was probably too much for her heart…» Who knows, may be there were just too many of us who needed his help…

  2. Людмила говорит:

    Добрый вечер! Второй раз читаю этот пост о Яше Бунимовиче. И вот ведь что получается. Совсем-совсем на другом сайте случайно я прочла стихи Инны Бронштейн. Заинтересовалась ее личностью. Путем неисповедимым попала на этот сайт и Яша пришел ко мне неожиданно и случайно. Я познакомилась с ним здесь у вас, а такое чувство, что знаю его и уже скучаю, как-будто мы недавно расстались.

  3. Gala Lokhova говорит:

    Спасибо Вам большое! Этот пост очень важен не только для меня, но и для всех, кто знал Яшу. У самой все внутри дрожит, когда читаю подряд письма разных его друзей, написанные Инне Яковлевне и Натану после его ухода. Тут только некоторые друзья высказались, таких людей очень много. Будьте здоровы и счастливы! С уважением, Лохова

  4. Довнар Лена говорит:

    Спасибо, Галя! До настоящего момента я очень скептически относилась к словам о том, что человек жив до тех пор пока мы о нем вспоминаем. Я не общалась с Яшей, мы только как и все здоровались, потому что учились на одном курсе. Но я хорошо помню, что это был очень красивый парень. А внутренний мир отражается на внешности любого человека. Твоя «работа» (если это можно так назвать) не измеряется никакими материальными ценностями. Ты нам всем показываешь как нужно любить жизнь, своих друзей и жить. Спасибо еще раз.
    Кстати мне из США прислали ссылку на книгу стихов Инны Бронштейн. Обалденное количество блаженств с очень прикольными иллюстрациями старушек. Не знаю, твоя ли это работа, но опять таки у этой необыкновенной женщины есть чему поучиться.

  5. Gala Lokhova говорит:

    Лен, привет, к блаженствам ИЯ кто- то из блоггеров приложил картики финской художницы, есть сайты , на которых к блаженствам подложены маленькие мультики, фотки, короче, народ подхватил и развивает тему 8). Пора и нам где-нибудь уже выступить с Митусем, давненько мы его не танцевали 8)

  6. Елена Паттон говорит:

    Какой же это был удивительной души и щедрости человек, как жаль, что так рано ушел… И как же повезло вам, знавшим его

  7. Уведомление: Шагал по городу Шагал | Gala Lokhova

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.